Неизбежный вывод, который должен быть сделан из речи, произнесенной в среду вечером Дональдом Трампом, заключается в том, что американский президент является политическим преступником. Если даже признать, что существует моральная граница, даже в сфере империалистической геополитики, между в целом зловещим преследованием правящим классом своих капиталистических великодержавных интересов и фашистской звериной жестокостью, лидеры правительства США переступили через нее. Имена Трампа, Вэнса, Хегсета, Рубио и Миллера будут навсегда увековечены в бесчестии рядом с именами нацистских главарей Третьего рейха: Гитлера, Геринга, Гиммлера, Риббентропа и Геббельса. Приговор истории будет беспощаден.
Но этот приговор будет вынесен не только отдельным лицам, но также, что более значимо, и тому социальному классу, который вознес их к власти и в чьих интересах они совершают свои чудовищные преступления против народа Ирана. В этом заключается значение вечерней тирады Трампа. Она обнажила необратимое политическое и моральное разложение американского правящего класса.
Трамп не первый президент, совершающий преступления. Его предшественники отдавали приказы о вторжениях в страны, свержении правительств, пытках и убийствах лиц, зачисленных в ряды противников американских интересов. Но предыдущие администрации предпринимали некоторые попытки обеспечить, по крайней мере, видимость правовых и демократических обоснований, какими бы шаткими, циничными, лживыми и лицемерными они ни были, для своих действий. Презрение к национальному и международному праву, — а вместе с тем и отрицание какой-либо приверженности демократическим принципам, — раньше не могло открыто провозглашаться в качестве основы государственной политики. Когда преступные деяния раскрывались, их оправдывали, с формальными выражениями сожаления, как прискорбные отступления от официального применения правовых норм.
Этот этап пройден. Речь Трампа была примечательна отсутствием даже попытки маскировки. Он выбрал слова, которые с неприкрытой откровенностью обнажили сознательные геноцидальные цели американских действий. «Мы вбомбим их в каменный век, где им место», — заявил он. Он пригрозил, что Соединенные Штаты нанесут удар по «каждой из их электростанций очень сильно и, вероятно, одновременно». Он хвастался обезглавливанием иранского руководства — «они все мертвы», — а затем добавил с грубой самоуверенностью мафиозного дона: «У нас на руках все карты. У них нет ничего».
Трамп пригрозил уничтожением материальных основ жизни целой страны, объяснив, что нефтяной сектор Ирана до сих пор был пощажен только потому, что его уничтожение «не дало бы им даже малого шанса на выживание или восстановление».
То, что проявилось в этих высказываниях, было не просто патологией отдельной личности, но характеристикой сущности социальной прослойки, которая привыкла к преступному поведению и больше не чувствует себя вынужденной извиняться за это.
На протяжении 35 лет, с момента упразднения Советского Союза в 1991 году, американский правящий класс проводил внешнюю политику с чувством безнаказанности. Само существование СССР, который возник из социалистической революции рабочего класса и сыграл решающую роль в разгроме Третьего рейха, налагало определенные ограничения на ведение империалистической внешней политики. Но упразднение Советского Союза сталинистской бюрократией устранило эти сдерживающие факторы. Правящий класс был охвачен верой в то, что применение насилия является решением всех проблем капиталистической системы. Как провозгласила Wall Street Journal после операции «Буря в пустыне» [1991 года против Ирака]: «Сила работает».
Путь к речи Трампа пролегает через первое вторжение в Ирак в 1991 году и бомбардировку Сербии в 1999 году. Этот путь продолжился после вторжения в Афганистан в 2001 году и нападения на Ирак в 2003 году, пролег через огромный аппарат пыток и жестокости, вскрытый разоблачениями в Абу-Грейб и в секретных тюрьмах ЦРУ, через пытки водой и весь лексикон «усовершенствованных методов допроса» (enhanced interrogation), изобретенных для придания бюрократической респектабельности садизму. Он проходит через бомбардировку Ливии в 2011 году, где уничтожение государства и публичное унижение и убийство Муаммара Каддафи были встречены в Вашингтоне госсекретарем Хиллари Клинтон с леденящим кровь злорадством: «Мы пришли, мы увидели, он умер». И траектория этого проходит, прежде всего, через Газу, где геноцид был возведен в ранг политики, голод — в ранг стратегии, а уничтожение больниц и лагерей беженцев — в легитимный инструмент войны.
Геноцид в Газе установил новую норму. Это один из самых важных политических фактов текущего периода. Более двух лет мир наблюдает за методичным уничтожением целого народа, осуществляемым при полной поддержке Соединенных Штатов и пособничестве всех империалистических держав. Десятки тысяч были убиты. Целые семьи стерты с лица земли. Основы функционирования общества разрушены с расчетливостью, которая поразила миллионы. Урок, извлеченный правящими кругами, заключается не в том, что такие преступления нельзя терпеть. Он заключается в том, что они допустимы. Вывод, сделанный в Вашингтоне, Лондоне, Берлине и Париже, состоит в том, что старые ограничения больше не действуют, что любое преступление, каким бы чудовищным оно ни было, может быть «нормализовано», если осуществляется с достаточной решительностью и поддерживается достаточно наглым пропагандистским аппаратом. Речь Трампа принадлежит этой новой политической атмосфере. Это язык правящего класса, который сделал из геноцида в Газе тот вывод, что массовые убийства могут совершаться средь бела дня и без извинений.
Нападение на Иран придало этой новой норме ее самое полное и самое ужасное выражение. Меры, которые впервые были применены против крошечной территории, населенной 2,5 миллионами человек, теперь используются против огромной страны с населением более 93 миллионов человек. 28 февраля 2026 года Соединенные Штаты и Израиль нанесли почти 900 ударов за 12 часов по Ирану, приурочив атаку к продолжающимся ядерным переговорам, — преднамеренный акт вероломства, глумление над самой концепцией дипломатии. Первая волна бомбардировок привела к убийству верховного лидера, обезглавливанию высшего военного и политического командования и ударам по целям по меньшей мере в 26 из 31 провинции Ирана.
За этим последовала непрерывная кампания опустошения: более 11 000 целей поражено в течение первого месяца, более 300 больниц и медицинских учреждений повреждены или разрушены, десятки тысяч жилых домов превращены в руины, школы уничтожены, объекты культурного наследия осквернены, опреснительные установки разрушены, а Бушерская атомная электростанция неоднократно подвергалась бомбардировкам. Самое ужасное отдельное зверство войны — уничтожение начальной школы для девочек в Минабе, в результате которого погибло более 170 детей, — было встречено не раскаянием, а безразличием. Операция была названа «Эпическая ярость» — словосочетание, выбранное для прославления варварства.
На протяжении десятилетий все мы подвергались морализаторским лекциям мелкобуржуазных журналистов и представителей академической среды, главным историческим занятием которых было обнаружение в действиях большевиков и прежде всего Льва Троцкого доказательств якобы зловещей сущности марксистского «аморализма». Они заполнили библиотеки осуждениями революционного насилия, размышлениями об «авторитарном импульсе» и благочестивыми рассуждениями о якобы презрении марксистов к этическим ограничениям.
Студенческой молодежи и рабочим внушают, что главная моральная проблема современности состоит в непримиримости тех, кто стремился свергнуть капитализм. Однако те же самые круги, столкнувшись с реальным варварством империализма, проявляют примечательную сдержанность. Их категорические осуждения растворяются в нюансах. Их моральный пыл угасает, а их враждебность к насилию становится изысканно избирательной. Они находят бесконечные запасы морального негодования — которое не утихло даже спустя более столетия — по поводу Октябрьской революции 1917 года. Но они немы, когда Соединенные Штаты сжигают целое общество дотла, когда Израиль убивает детей и их семьи, хороня их под руинами их домов, когда пытки систематизированы, когда полиция казнит бедных и обездоленных на американских улицах. Классовое содержание морали выступает здесь с экстраординарной ясностью.
Марксизм всегда настаивал на том, что мораль — это не вечная заповедь, парящая над обществом и одинаково обязательная для всех классов независимо от их материальных интересов и социального положения. Мораль имеет историю. Она имеет классовую основу. Правящий класс не меньше, чем его интеллектуальные приспешники, бесконечно говорит об универсальных принципах, «порядке, основанном на правилах», защищая при этом социально-экономическую систему, поддерживаемую эксплуатацией, войной и репрессиями. То, что сейчас разворачивается на глазах у всего мира, является проявлением реальной морали буржуазии, лишенной всяких демократических украшений.
В эпоху исторических демократических революций XVIII века буржуазное Просвещение основывало свою мораль на втором категорическом императиве, сформулированном Кантом: «Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого также как к цели и никогда не относился бы к нему только как к средству».
Переформулированный в истинном духе трамповского фашизма, моральный принцип, направляющий капиталистический правящий класс, таков: «Действуй всегда так, чтобы максимизировать власть и прибыль олигархии, рассматривая человеческие существа, целые народы и даже саму цивилизацию как расходный материал для осуществления американской мощи».
Это — мораль класса, чье богатство покоится на финансовом хищничестве и социальном разрушении. Это — мораль политических лидеров, которые рассматривают целые народы как сырье, над которым может осуществляться насилие с полной беспощадностью.
Правительство, которое жестоко обращается с населением за рубежом, будет применять те же методы внутри страны. Методы, разработанные в империалистической войне, находят свой аналог во внутренней жизни. Убийства Рене Николь Гуд и Алекса Претти, совершенные федеральными агентами, принадлежат к более общей модели государственного насилия, которое существовало задолго до вторжения в Иран: эпидемия полицейских убийств, милитаризация местных полицейских департаментов, превращение целых рабочих кварталов в зоны «повышенной безопасности», рутинное обоснование того, что жизни бедных не имеют значения. Насилие американского государства не разделено на отдельные отсеки — один внешний, другой внутренний. Оно проистекает из одного источника. Правящий класс, который поддерживает свое богатство с помощью мошенничества, воровства, спекуляций и войны, правит с помощью беззаконного принуждения, когда конституционные нормы становятся помехой.
Деградация политической жизни неотделима от олигархической структуры американского общества. Не может быть экстремальной концентрации богатства без соответствующей концентрации власти. Господство крошечной финансовой аристократии над остальным обществом разъедает и разрушает каждый демократический институт. Суды, законодательные органы, средства массовой информации, университеты, полиция, разведывательный аппарат, правящие партии, — все они становятся инструментами, с помощью которых паразитическая элита обеспечивает свои интересы. В таких условиях преступные методы неизбежны. Общество, управляемое миллиардерами, корпоративными хищниками, военно-разведывательным аппаратом и политическими мошенниками, приобретает характер тех, кто в нем доминирует. Описывать такое общество как управляемое преступниками — это констатация политического факта.
И все же процесс разложения не протекает без порождения своей противоположности. Правящий класс далеко зашел по пути моральной дезинтеграции, но широкие слои населения не последовали за ним по тому же пути. Соединенные Штаты были основаны 250 лет назад в результате революции, которая свергла деспотическое колониальное правление и провозгласила равенство человека. Эти завоевания были подтверждены в ходе Гражданской войны, которая сокрушила рабство.
Идеи Джефферсона и Линкольна все еще живут в коллективном сознании населения Соединенных Штатов. Демократические импульсы, чувство справедливости, инстинктивное отвращение к жестокости, ненависть ко лжи и насилию, — все это остается глубоко укорененным среди рабочих и молодежи. Эти настроения активизируются и усиливаются вместе с обострением классовой борьбы. Конфликт между преступностью олигархии и моральным сознанием масс приобретает все более взрывной характер. Каждая хвастливая угроза, каждый акт государственного насилия, каждое публичное прославление разрушения расширяют пропасть между правящей элитой и населением, на право управлять которым она претендует.
Несмотря на зверства Трампа, иранский народ не подчинится американскому империализму. Он будет продолжать сопротивляться, и обязанностью американского и международного рабочего класса является выступить в защиту иранского народа. Мощь рабочего класса должна быть мобилизована, чтобы остановить бомбардировки Ирана и добиться прекращения этой незаконной войны.
Рабочий класс и молодежь должны извлечь из войны необходимые выводы. Недостаточно быть в ужасе. Ужас, предоставленный самому себе, истощает себя в бессильной фрустрации или изолированных эпизодах индивидуального сопротивления. Требуется развитие массового рабочего социалистического движения, которое руководствуется интернациональной социалистической программой, пропитано подлинной революционной моралью и противостоит во всех отношениях порочности правящего класса.
Такая мораль не имеет ничего общего с самодовольным морализаторством академических кругов или избирательным возмущением лицемерного либерализма. Она возникает из борьбы против капиталистической эксплуатации и угнетения. Это мораль открытой классовой борьбы, основанная на солидарности, правдивости, защите угнетенных, бескомпромиссной враждебности по отношению к жестокости и господству, убежденности в том, что человеческие существа не могут рассматриваться как расходный материал на службе прибыли и власти. В ней заключены высшие принципы цивилизации и глубочайшие устремления человечества.
Это ответ на старую клевету против марксизма. Реальные «аморалисты» — это не революционные социалисты, а правящие классы и их пособники, которые вооружают, финансируют и осуществляют геноцид. Преступный характер американского правящего класса и его международных пособников разоблачается на глазах всего мира. Против этой преступности должна быть мобилизована сила, руководствующаяся более высоким социальным принципом и более высокой моральной концепцией. Эта сила — международный рабочий класс. Его борьба за социализм является не просто политически необходимой. Она является незаменимым выражением всего гуманного, достойного и освободительного в современной цивилизации. Выживание человечества зависит от победы этой силы.